Новости Баренц-региона

Владимир Маслобоев: «Экологической катастрофы мы избежим»

18 Ноября 2019

По мнению профессора Владимира Маслобоева, у российской и скандинавской части Баренц-региона — похожие экологические проблемы. Но об одних говорят больше, о других меньше. Владимир Маслобоев поделился мнением о прошедшем Совете безопасности, посвященному климату и о том, что устойчивое развитие невозможно без ограничения экономического роста. 

Владимир Маслобоев много лет работает в Кольском научном центре Российской академии наук. На его счету больше 500 научных работ. Профессор изучает технологические аспекты охраны окружающей среды и специализируется на проблемах Баренц-региона.


— Как вы оцениваете на сегодняшний день экологическую ситуацию в Баренц-регионе и на Кольском полуострове?

— Экологическая ситуация – вещь многогранная. Если брать Мурманскую область, у нас есть очаговые экологические проблемы на отдельных территориях. В основном восточная часть Кольского полуострова практически чистая. А основное – это районы, в которых расположены крупные промышленные предприятия. Если мы говорим о территории Апатиты и Кировск, главная проблема, с которой мы успешно боремся – это пыление хвостов обогащения апатит-нефелиновых руд. Превышение предельно допустимых концентраций по пыли бывает иногда несколько дней в году, максимум неделю. Ситуация не перманентно плохая, а случается в ветреные летние месяцы, когда поверхность хвостохранилища подсыхает, пыль частично попадает на город Апатиты и совсем немного на город Кировск.

Вторая такая точка – это район Печенги, Заполярный. Если говорить о Заполярном, то благодаря введению в эксплуатацию цеха холодного брикетирования медно-никелевого концентрата, существенно снизились выбросы сернистого газа. На металлургическом заводе в Никеле бывают превышения предельно допустимых концентраций по сернистому газу. В первую очередь, когда погода сопровождается инверсией и эти газы прижимаются к земле. К сожалению, там металлургический завод построен так, что весь этот сернистый газ стекает в ложбину, где располагается поселок Никель.

На западе существует программа «NEFCO» по горячим экологическим точкам. Но она преследует свои интересы, поскольку это финансовая корпорация, которая работает на том, что дает деньги в долг на экологические мероприятия, а потом получает их обратно с процентами.

Что касается скандинавской части Баренц-региона, там тоже есть свои проблемы, и они такие же примерно, как у нас. Это выбросы от заводов по электролизу алюминия, полигоны твердых бытовых и промышленных отходов, в том числе хранение горнопромышленных отходов во фьордах. Просто мы о них меньше знаем, поэтому в основном говорят про российскую часть Баренц-региона. Хотя ситуация везде требует контроля, совершенствования и улучшения.


— Как происходит сотрудничество с экологами из Скандинавии? Есть ли совместные удачные проекты?

— Проектов много. Во-первых, сотрудничество у нас в экологической области регулируется исключительно из Москвы, потому что в Министерстве природных ресурсов и экологии Российской Федерации есть Департамент международного сотрудничества. Он отвечает за экологическое сотрудничество со скандинавскими странами: Финляндией, Данией, Швецией и Норвегией. Работа на межправительственном уровне идет в формате двусторонних рабочих групп по экологии, и у каждой межправительственной комиссии есть свой план работы. А наиболее удачным можно назвать проект по зеленому поясу Скандинавии, точнее Фенноскандии. Это территория по 50 километров в обе стороны от границы Россия — Финляндия и Россия — Норвегия.

Наиболее значимым остается сотрудничество России и Норвегии в области обращения с радиоактивными отходами. Норвежцы в основном профинансировали программу по РИТЭГам, то есть по замене ядерных изотопных источников тока на маяках на альтернативные виды энергии - ветровую и солнечную. И у нас очень много сейчас экологичных маяков на побережье Мурмана, изотопные источники энергии демонтированы и вывезены на долговременное хранение.

Другие примеры плодотворного сотрудничества – утилизация судна «Лепсе». В прошлом месяце первые радиоактивные отходы с «Лепсе» были демонтированы и вывезены сначала на «Атомфлот», а далее будут отправлены на Урал в Челябинскую область на ПО «Маяк». Еще один хороший пример сотрудничества - санация губы Андреева.

Надо сказать, что у Российской Федерации и Королевства Норвегии существует уникальное правительственное соглашение о сотрудничестве в экологической области, такого у нас ни с кем больше нет.


— Какие меры нужно предпринять, чтобы в России заработала стратегия устойчивого развития? Насколько Россия сейчас готова, чтобы запустить этот механизм?

— Принят Указ Президента «О стратегии устойчивого развития Российской Федерации». Законодательно для реализации концепции всё готово. Можно сказать, что устойчивое развитие – это некий лозунг, который ссылается на документы 1984 года, на Комиссию ООН под председательством Гру Харлем Брундтланд. Они были написаны для общего будущего, и в них говорится, что мы должны развиваться так, чтобы удовлетворять потребности современного общества, и в то же время оставить такие же возможности последующим поколениям.

Могу сказать, что в России термин «устойчивое развитие» понимается несколько однобоко - исключительно как устойчивый экономический рост. В действительности, механизм устойчивого развития объединяет потребности экономики, общества и экологии. Если наложить три круга друг на друга, то именно в таком треугольнике находятся условия для устойчивого развития. Устойчивое развитие предполагает некоторые ограничения, например, экономический рост должен ограничиваться экологическими требованиями. Со временем мы придем к общему пониманию и будем стараться, чтобы наша экономика развивалась устойчиво, и не ущемлялись права и возможности последующих поколений. Это достаточно сложный механизм, который требует многолетней работы, нельзя его запустить одним указом Президента.


— Оправдались ли ваши ожидания от прошедшего Совета безопасности по климату? Что вы ожидали и насколько это соответствовало тому, что произошло?

— Сам факт обращения Совета безопасности к проблемам климата время от времени – это уже хорошо. Напомню, что в 2016 году в России было проведено большое заседание российского Совета безопасности, посвященного вопросам экологии. Благодаря принятым решениям, был запущен национальный проект «Экология», который позволяет получить бюджетные субсидии на решение экологических проблем страны и региона.

Вопрос климата рассматривался на Совбезе – это правильно. И те решения, которые были приняты, позволяют нам выработать меры по адаптации к изменениям климата.

С климатом вопрос более сложный, чем с экологией, потому что самое опасное при изменении климата - увеличение частоты природных катаклизмов. Мы видим, что по статистике их количество растет. Академик климатолог Юрий Антониевич Израэль, много лет возглавлявший Институт глобальных проблем климата, на вопрос: «Юрий Антониевич, идет потепление климата или нет?», он отвечал: «То, что климат меняется, мы все с вами видим. Есть тенденция к потеплению – да, тенденция есть. Но сказать, что действительно будет потепление – на настоящий момент можно достоверно констатировать только то, что растет нервозность климата». И эти разрушительные природные явления наносят большой ущерб.

С другой стороны, надо принимать превентивные адаптационные меры. Но деньги можно вложить, а явления не произойдет - есть очень высокая степень неопределенности, и деньги тратить впустую никто не хочет. Поэтому сейчас сложилась такая тенденция в стране и мире, что деньги выделяются только на ликвидацию последствий этих природных явлений.

Сдерживание этих мер по адаптации идет на уровне государства и предприятий. Если взять Мурманскую область, то это относится к горнопромышленным предприятиям. Можно представить, что могут быть чрезвычайные ситуации, когда рудники начнет затапливать. Можно вложить деньги, чтобы сделать дамбы, но этого может не произойти. А вдруг климат изменится таким образом, что будет засуха и начнется мощное пыление хвостохранилищ? Значит, надо вкладывать деньги в то, чтобы закреплять их. А вдруг этого не будет? Эта высокая степень неопределённости сдерживает меры по адаптации и разработку стратегий.

Другой важный вопрос, насколько антропогенное воздействие меняет климат. По всему миру экономика развивается, и растет потребление ископаемого топлива для получения энергии. Любое топливо выделяет парниковые газы, в первую очередь углекислый газ. Если следовать традиционной линии, что повышение углекислого газа в атмосфере ведет к парниковому эффекту. Повышение среднегодовой температуры планеты больше, чем на 1,5 °C к 2050 году приведет к катастрофическим явлениям. Это неочевидно и не доказано научными исследованиями, поэтому здесь всегда есть некая осторожность. Руководство страны решило ратифицировать Парижское соглашение по климату, и от нас требуются определенные меры для снижения антропогенного влияния. Хотя с макроэкономической точки зрения — это снижение потребления ископаемых видов топлива, в первую очередь нефти и газа, для нашей страны экономически невыгодно. Это одна из основных экспортных статей нашей экономики, сокращение добычи скажется на их дефиците во всем мире. Снижение экспорта будет негативно сказываться на бюджете страны и на решении всех социальных вопросов. С одной стороны, есть неопределенность в изменении климата и наступлении негативных последствий, а с другой стороны, меры надо принимать уже сейчас.


— Уголь и экология – совместимые понятия?

— Дания одна из первых взялась за возобновляемые источники энергии, в первую очередь за ветроэнергетику. В стране уже построено много ветряков на суше и на море, однако основу электроэнергии и теплоэнергетики Дании составляют угольные станции. Причем они продолжают импортировать порядка 5 миллионов тонн угля из Южно-Африканской республики. Вы можете ехать по Дании и видеть белый пар из трубы. При этом не видно последствий сжигания угля для экологии, кроме углекислого газа, потому что система очистки у них работает очень хорошо. На производстве используется вдувание обожжённой извести, утилизируются сернистый газ, пыль и прочие выбросы. Многие страны продекларировали, что к 2050 году они полностью перейдут на возобновляемые источники энергии, причем из источников энергии все вычеркивают ядерную энергетику, которая с точки зрения парниковых газов и экологии самая чистая. Атомные станции не выбрасывают ни одного грамма углекислого газа. Другой вопрос, что проблемы утилизации и захоронения радиоактивных отходов существуют, поэтому многие страны отвергают ядерную энергетику.

Сейчас в мире около 8% от всего энергоснабжения составляют возобновляемые источники. Сложно представить, что они вырастут до 100%. Потому что у ветроэлектростанций тоже есть свои экологические проблемы. Во-первых, они занимают много места по площади. Во-вторых, они не очень хороши для птиц, которые до сих пор не догадываются, где лопасти крутятся. Они летят теми маршрутами, которые у них выработались. Во-третьих, на территории вблизи этих ветроэлектростанций нельзя жить людям. Лопасти излучают низкочастотное электромагнитное излучение, которое человеку и животным вредно. Поэтому иногда, приходится говорить о двойной морали в действиях наших европейских соседей. Например, еще в 1994-1995 годах передовая Швеция провела всенародный референдум, и они единодушно постановили закрыть все атомные станции на территории Швеции. Было 13 реакторов, и один старый они закрыли. Прошло уже больше 20 лет, а остальные не закрыты, поскольку до сих пор нет замены ядерной электроэнергии. В этих вопросах много «алармизма» и мало разумного подхода к комплексному решению проблем развития мировой экономики.


— Каким вы видите наше будущее на Земле? Получится ли у нас избежать экологической катастрофы?

— В любом случае, экологической катастрофы мы избежим. Во-первых, Россия может перейти с ископаемого топлива на самый чистый источник энергии – это природный газ. Природного газа мы можем добывать много и использовать на внутреннем рынке. Надеюсь, что Мурманская область будет газифицирована, и природный газ метан придет на горнопромышленное производство, металлургическое производство, а это позволит снизить выбросы углекислого газа.

Есть еще один вопрос. Россия находится на пятом месте по суммарному выбросу парниковых газов. Но это если не учитывать так называемый сток углерода за счет лесов. Россия по площади лесов идет после Бразилии, и они поглощают углекислый газ – это называется сток углерода. Если учитывать, что у нас леса достаточно много и мы осуществляем этот сток, то одна из первых задач – это ликвидировать лесные пожары, которые являются сейчас проблемой для нашей страны, особенно для Сибири и Дальнего Востока, и высаживать новый лес. Тогда мы будем решать проблемы планеты в целом. Технически всё известно и готово, нужна просто определенная воля для того, чтобы обеспечить устойчивое развитие.


56 Просмотров